September 8th, 2012

это мой дедушка в г.Бердичеве в 1937

Бородино. ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ

Когда-то, по-моему осенью 1998 г., этот мой текст был опубликован в "Лимонке". Материал писался на основе многих книг и воспоминаний, изданных в России в 1912 г. к 100-летию Бородино. Думаю, и сейчас неплохо напомнить то, что происходило ровно 200 лет назад на том поле на следующий день после Бородинского сражения...

"Из всех моих сражений самое ужасное то, которое я дал под Москвою."
Наполеон

"Баталия, 26-го числа бывшая, была самая кровопролитнейшая из всех тех, которые в новейших временах известны."
Кутузов


Знаменитое сражение окончилось 26-го августа (старого стиля) к шести часам вечера, отдельные стычки и перестрелки продолжались до темна. На небольшом, менее восьми километров по фронту, пространстве осталось почти сто тысяч убитых и раненых людей, свыше двадцати тысяч конских трупов.

За рассуждениями о стратегии, политике и тактике исследователи и историки как-то забывают об этой адской картине. Пожар Москвы, великое отступление и поход в Европу заслоняют от них поле битвы, на котором остались десятки тысяч не захороненных тел, и тысячи раненых, которых просто забыли или не нашли в этой кровавой свалке.

Великое сражение было дано вопреки планам и Кутузова и Наполеона, с многочисленными ошибками обеих сторон ("Советская военная энциклопедия", том 2, М., 1933 г.). Наполеон, словно забыв про своё искусство, гнал французские дивизии в лоб русской армии, в сомкнутых рядах под жерла русских пушек.
Collapse )
С наступлением темноты обессиленные армии прекратили боевые действия. Французы остались почти без пищи и даже без воды - окружающие ручьи и речки были завалены трупами и замутнены кровью. Расположились среди мертвецов и умирающих, которым в ту ночь никто не оказывал помощи. Выжившие были страшно изнурены. Огонь разрешили зажечь только в полночь. Лагерь завоевателей погрузился в тягостную тишину.

Русские войска, понесшие такие же страшные потери, не имели возможности думать об отдыхе. "В течение ночи, - отметил в своем дневнике надменный граф де-Сегюр, французский генерал, - русские давали о себе знать назойливыми криками". "Во всю ночь с 26-го на 27-е число, - вторит ему участник сражения Николай Муравьев, - слышался по нашему войску неумолкаемый крик. Иные полки почти совсем исчезли, и солдаты собирались с разных сторон." Раненые уже не могли кричать, кричали живые, тщетно отыскивая в темноте расположения своих уничтоженных полков.

Вся Можайская дорога была покрыта ранеными и умершими от ран. Даже безногие и безрукие не оставляли своего оружия. Ночь после битвы выдалась холодной, раненые, разбредаясь по окрестностям, зарывались от стужи в солому и там умирали. Повозка генерала Ивана Васильчикова в темноте на обочине дороги проехала по соломенной куче, в которой укрывались раненые. Несколько человек задавило насмерть. Накануне генерал Васильчиков, защищая со своей дивизией батарею Раевского, потерял под собой убитыми шесть лошадей и сам был тяжело ранен.

Обессиленных раненых давила и отступавшая артиллерия. "В памяти моей осталось впечатление, - вспоминал Н.Муравьев, - виденного мною в канаве солдата, у которого лежавшая на краю дороги голова была раздавлена с размазанным по дороге мозгом. Мертвым ли он уже был, или еще живым, когда по черепу его переехало колесо батарейного орудия, того я не был свидетелем."
Collapse )
На бородинском поле окружению императора приходилось передвигаться прямо по трупам. Чей-то конь наступил на раненого и тот страшно закричал. Наполеон вышел из себя и разразился грязными ругательствами. Облегчив свою душу сквернословием, он приказал оторопевшей свите позаботиться о раненом. Кто-то, желая его успокоить, заметил, что это, всего на всего, лишь русский. Наполеон возбужденно возразил: "После победы нет неприятелей, - остаются лишь люди!" Адъютанты императора разбрелись вокруг, пытаясь оказать помощь бесчисленным раненым, чьи крики и стоны раздавались со всех сторон.

Больше всего раненых находили на дне оврагов, куда они сползлись накануне, спасаясь от огня и конских копыт. Других с трудом извлекали из куч мертвецов, в задубевшей от крови одежде. Страшное впечатление производили русские трехгранные штыки, изогнутые в телах людей и лошадей. Возле укреплений, на Багратионовых флешах и редуте Раевского, земля была взрыта артиллерийскими снарядами и перемешана с разорванными частями человеческих тел.

"Трудно представить себе что-нибудь ужаснее внутренних частей главного редута, - вспоминал Цезарь Ложье, - Кажется, что целые взводы были разом скошены на своей позиции и покрыты землей, взрытой бесчисленными ядрами. Тут же лежат канониры, изрубленные кирасирами около своих орудий; погибшая тут почти целиком дивизия Лихачева, кажется, и мертвая охраняет свой редут."

Наполеон приказал переворачивать трупы офицеров, чтобы определить, чем они убиты. Почти все тела были изранены картечью. Перед редутом император увидел чуть более полусотни своих солдат с четырьмя офицерами, стоявших в боевом порядке. Император, удивленный тем, что эта часть оставалась здесь, когда все другие уже давно ушли, спросил седого офицера, командовавшего ею, зачем они здесь.
Мне приказано здесь оставаться, - ответил он.
Присоединяйтесь к вашему полку, - сказал ему Наполеон.
Он здесь, - устало ответил офицер, указывая на валы и рвы редута.
Наполеон, не понимая, чего он хочет этим сказать, повторил:
- Я спрашиваю, где ваш полк?! Присоединитесь к нему!
- Он здесь, - ответил офицер, снова указывая туда же, как бы раздосадованный тем, что император не понимает его.
Молодой офицер, стоявший рядом, тогда объяснил императору, что их полк, которому удалось взять редут только после второй атаки, почти полностью, вместе со своим полковником, был уничтожен контратаковавшими русским, и теперь лежит вокруг редута, на укреплениях редута и внутри редута.

Но более всего свиту французского императора поразил один тяжелораненый, превращенный разорвавшимся ядром в обрубок. У него сохранилось лишь туловище и одна рука, но он был как будто даже весел и, только, жаловался на боль в недостающих частях тела. "Это часто встречается у калек и служит как бы новым доказательством того, что душа есть нечто цельное и что лишь ей одной свойственны чувства, а никак не телу, которое не может ни чувствовать, ни думать", - глубокомысленно рассудил граф де-Сегюр, придворный дипломат.


Христиан Вильгельм Фабер дю Фор — вюртембергский генерал-майор, художник-любитель. В 1812 году служил в 25-й пехотной дивизии Великой армии Наполеона. Создал серию рисунков о походе в Россию. В эпоху до фотографии и кино его рисунки позволяют хотя бы чуть-чуть представить ту войну реально, не сквозь призму костюмированных оперетт…
Collapse )
Русский полковник Лейб-гвардии Финляндского полка из прибалтийских немцев Фон Менгден раненым попал в плен к французам уже после занятия ими Москвы. Вместе с другими пленными его гнали в Смоленск через Бородинское поле. Спустя 18 дней после сражения трупы убирали только волки, лакомившиеся человеческим мясом. Оставшиеся к тому времени в живых раненые питались сухарями, которые они отыскивали в ранцах убитых. В деревне Горки полковник увидел трех раненых русских солдат, которые сидели рядом, прислонившись к стене чудом уцелевшей избы. Двое уже умерли, третий еще жил. Над полем битвы стоял непереносимый смрад разлагавшейся человеческой плоти.




Прошло чуть более месяца, и оставив сожженную Москву, вынужденная отступать по старой смоленской дороге французская армия вновь вернулась на Бородинское поле.

"Миновав Колочь, - вспоминал де-Сегюр, - все угрюмо продвигались вперед, как вдруг многие из нас, подняв глаза, закричали: Перед нами расстилалась утоптанная, опустошенная, разоренная почва; все деревья были срублены на несколько футов от земли; далее - виднелись холмы со сбитыми верхушками, - самый высокий из них казался самым изуродованным. Мы находились словно на погасшем и разбросанном вулкане. Земля вокруг нас была покрыта обломками касок, кирас и оружия, сломанными барабанами, обрывками военных мундиров и знамен, обагренных кровью".

Растоптанные в день кровавой битвы хлеба успели взойти, их некому было убирать. 8-й французский корпус, специально оставленный Наполеоном на поле битвы, чтобы подобрать раненых и похоронить убитых, так и не успел закончить свою скорбную миссию. Ранние холода не давали разлагаться множеству неубранных трупов людей и лошадей.




"На этой всеми покинутой почве, - продолжает де-Сегюр, - валялось около тридцати тысяч наполовину обглоданных трупов. Над всем этим возвышалось несколько скелетов, застрявших на одном из обвалившихся холмов. Казалось, что сама смерть утвердила здесь свое царство. Император проехал быстро. Никто из нас не остановился: холод, голод и неприятель гнали нас вперед."
Collapse )
Едва пройдя страшное Бородинское поле, свита французского императора увидела множество только что убитых русских солдат. Каждому методично разможжили голову прикладом, и окровавленный мозг был разбросан тут же. Французы знали, что впереди них шло около двух тысяч русских пленных под конвоем испанцев, португальцев и поляков. Коленкур не выдержал: "Так вот она - пресловутая цивилизация, которую мы несли в Россию!"
"Наполеон отвечал лишь мрачным безмолвием, - вспоминал де-Сегюр, - но на следующий день эти убийства прекратились. Наши ограничивались тем, что обрекали этих несчастных умирать с голоду за оградами, куда их загоняли словно скот."
Чем же это отличалось от гитлеровских концентрационных лагерей?

Армия захватчиков оставила Бородинское поле и навсегда исчезла в холоде русской зимы и огне партизанской войны.

После изгнания французов русская полиция пригнала крестьян, которые собирали останки и сжигали их на кострах. Тем не менее, вспыхнула эпидемия, и в близлежащих селениях умерло много жителей. В 1813 г. не кому было засевать Бородинское поле, ни одно зерно не было брошено в землю, но почва столь обильно удобренная кровью и человеческой плотью без всякой работы землепашцев дала богатый урожай хлеба…