alter_vij (alter_vij) wrote,
alter_vij
alter_vij

Трава монгольского царя или Краткая история чая в России...



На «Русской планете» появилась моя статья про чай и чайную торговлю в наших краях. Открытий там нет, но факты собраны интересные и показательные. Так как на сайте дана сильно сокращенная версия, то под катом вот вам вариант без сокращений (большой, поэтому аж в двух постах) и с кучей небезынтересных картинок:

Трава монгольского царя

Вероятно, русские купцы и путешественники на Восток могли узнать о чае еще во времена Ордынского ига. Но документальная история русского чая начинается только 5 сентября 1638 года, кода из Томска, тогда главного центра русской колонизации в Сибири, отправилось посольство к монгольскому Алтын-хану. Монгольские царь (архивные документы посольского приказа именуют его именно царём, так же как и монарха Московской Руси) ранее получил от своего русского коллеги по престолу цененные подарки и теперь, следуя щепетильным дипломатическим понятиям того времени, должен был отдариться не менее дорогими.

Потомок чингизидов, некогда правивших огромным государством от Крыма до Кореи, теперь довольствовался только территориями нынешнего запада Монголии, Тувы, Хакассии и Алтая. Поэтому в процессе отбора подарков в Москву возникли некоторые проблемы – русские предпочитали сибирских соболей, универсальную валюту тех лет, и китайский шёлк, но испытывавший финансовые трудности Алтын-хан заменил сотню соболиных шкурок на двести свертков из китайской бумаги с какой-то травой.

Монголам чай был известен как минимум с эпохи китайской династии Сун, когда в начале XII века плененный кочевниками император Хуйцзун, неудачливый правитель, но утончённый даосский философ, создатель чайной церемонии и автор знаменитого в Китае «Трактата о чае», содержался в плену на границе Монголии и Маньчжурии. Считается, что именно при дворе императора Хуйцзуна, современника основателя Москвы Юрия Долгорукого, и возникла та утонченная чайная церемония, которую переняли и поныне практикуют японцы. А с эпохи завоевания всего Китая армиями Чингисхана чай прочно поселился и в монгольской национальной кухне, являясь необходимой растительной добавкой к их исключительно мясомолочному рациону.

Русский посланник, боярский сын из Томска Василий Старков, опасаясь уронить учесть своего государя, долго отказывался принять в дар неизвестное ему «китайское зелье». Но монголы как-то смогли обосновать ценность такого подарка, и почти четыре пуда китайского чая, среди связок соболиных шкур и свёртков с «атласом»-шёлком, вместе с посольством прибыли в Томск. Василий Старков несколько неуверенно объяснил в письменном докладе томскому воеводе боярину Андрею Ромодановскому: «Не знаю, листья ли то какого дерева или травы. Варят их в воде, приливая несколько молока».



Чертеж Разрядного приказа, 1627 года


Томский острог, макет из местного краеведческого музея

Князь Ромодановский был тогда одним из самых ближних бояр первого русского монарха из династии Романовых, уже на следующий 1639 год он возвратился в Москву, доставив ко двору царя Михаила Фёдоровича подарки Алтын-хана, включая и китайский чай. Так напиток, который теперь совершенно неотделим от русского быта, впервые попал в наши края.

Известно, что второй царь из Романовых, Алексей Михайлович, в январе 1665 года, простудившись, лечился заваренным чаем. В конце XVII века чай уже продавался в аптеках Москвы именно как лекарство и тонизирующее средство.

В 1689 году Россия заключила первый договор с Китаем, из Москвы в Пекин стали отправляться казённые караваны с пушниной, которую меняли на товары Поднебесной, в том числе на чай. Систематическая караванная торговля с самым тогда населенным и богатым государством мира рассматривалась в Москве как важнейший источник дохода государственной казны. Уже к концу царствования Петра I из Китая в Россию ввозилось примерно 3 тысячи пудов (48 тонн) чая ежегодно.

В 1727 году Россия и Китай подписали соглашение о беспошлинной пограничной торговле, которая осуществлялась на современной границе Монголии и Бурятии в городке Кяхта. И за десять следующих лет ввоз чая в Россию вырос на порядок – до 30 тысяч пудов в год.


Московский чай из Китая

На протяжении XVIII века масштабы ввоза чая постоянно растут: если в 1749 году чая закупили на 4 тысячи рублей, то в 1780 году уже на 28 тысяч, а в 1792 года на 399 тысяч рублей. К концу столетия чай прочно вошел в быт верхних слоёв русского общества, дворянства и купечества. В начале царствования Александра I самые дорогие сорта чая продавались в России по цене 10-12 рублей ассигнациями за фунт – то есть полкило китайских листьев стоило как две-три крестьянских коровы. По воспоминаниям приближенных, император Александр I ежедневно с утра «кушал чай, всегда зеленый, с густыми сливками и поджаренными гренками и белым хлебом».

Широкие слои народа приучились пить чай сначала в городах Сибири, затем в поселениях Поволжья и Москве. Как писал один очевидцев начала XIX века: «Другие города, строго преданные дедовским обычаям, нескоро знакомились с роскошью, довольствовались сбитнем, отваром мяты, липового цвета или другой какой скромной доморощенной травы с медом. Петербург пробавлялся кофеем, а Москва деятельно пристращалась к чаю».

31 декабря 1821 года выходит императорский указ Александра I «О дозволении производить продажу чая в трактирных разного рода заведениях с 7 часов утра до 12 часов пополудни и держать в ресторациях чай». С этого момента в крупных городах страны, особенно в Москве, начинается настоящий бум чайных и чайного потребления.

В 1840 году в Москве насчитывается уже 46 специализированных чайных магазинов. В 1842 году в Россию ввезено чая 6 миллионов фунтов, т.е. почти две с половиной тысячи тонн. Уже к 1846 году в Москве работает более 200 чайных трактиров, где ежегодно выпивалось 82 тонны чая на сумму более 515 тысяч рублей серебром.

Именно Москва становится проводником и рассадником моды на чай в остальной России, а царствование императора Николая I становится временем, когда чай пьют уже все слои русского населения – от богатейшей аристократии до беднейшего крестьянства. Интересно, что и в личных бумагах Николая I чай фигурирует как необходимый и важнейший элемент быта. «Посадить в Алексеевский равелин, дав бумагу и содержа строго, но снабжая всем, что пожелает, т.е. чаем» – одна из собственноручных записей императора в ходе следствия по делу декабристов.

Это повсеместное увлечение чаем отметил и знаменитый маркиз де Кюстин, самый внимательный недоброжелатель николаевской России: «По-прежнему воняет кислой капустой и смолой. В этом закутке, душном и темном, поскольку двери в нем низкие, а окошки не больше чердачных, вижу я старуху, разливающую чай четырем-пяти бородатым крестьянам, которые одеты в бараньи шубы мехом внутрь; люди эти, по преимуществу низкорослые, сидят за столом; их меховые шубы выглядят на каждом по-разному, у них есть свой стиль, но гораздо больше от них вони… На столе сверкает медный самовар и заварочный чайник. Чай и здесь такой же хороший, умело заваренный… Это всего лишь один из тысячи контрастов, поражающих путешественника на каждом шагу… Русские, даже самые бедные, имеют дома чайник и медный самовар и по утрам и вечерам пьют чай в кругу семьи ... Деревенская простота жилища образует разительный контраст с изящным и тонким напитком, который в нем пьют».

Для утонченного парижского аристократа, ученика Талейрана и приятеля Гёте, чай всё ещё оставался элитным напитком, а в нелюбимой им России его хлестали даже крестьяне в так оскорбивших нос маркиза овчинных тулупах.


«За чаепитием», худ. А.И.Морозов (1835-1904)

Заметим, что русские крестьяне в описании французского маркиза пьют чай из самовара. Этот довольно сложный для того технологического уровня «прибор» в России впервые появляется на Урале в середине XVIII века, а в 1778 году в Туле оружейники Иван и Назар Лисицыны в свободное от производства армейских ружей время начинают регулярно делать медные самовары. К 1850-му году в Туле работает уже 28 самоварных фабрик, общий выпуск самоваров достигает 120 тысяч штук в год.


Чайный тракт

Чай прочно входит не только в быт, но и русский фольклор. Владимир Даль, среди прочих пословиц и поговорок, записывает и такую: «Кяхтинский чай, да муромский калач, - полдничает богач».

Чай именно кяхтинский, т.е. из Кяхты, городка на границе с Монголией, входившей тогда в состав китайской империи, где шла русско-китайская торговля. Сейчас Кяхта это небольшой райцентр в Бурятии, а тогда это был очень большой по меркам той Сибири город, именовавшийся то «Москвой на Востоке», то «Столицей чая» или «Городом миллионеров». В 1854 году в Кяхте торговало 58 русских купеческих домов с общим оборотом свыше 10 миллионов рублей серебром, в этом году чрез Кяхту из Китая в Россию было ввезено почти 300 тысяч пудов (почти 5 тысяч тонн) чая. Собираемые в Кяхте пошлины давали в разные годы от 20 до почти 40% всех таможенных сборов Российской империи.


Чайный склад в Кяхте

К середине XIX века чай составлял уже 95% стоимости всех китайских товаров, приобретаемых русскими купцами в Кяхте. С начала XIX столетия сложилась и целый век, до появления в 1903 году транссибирской железнодорожной магистрали, существовала развитая система караванной транспортировки чая из Кяхты на китайской границе в европейскую часть России.







В Кяхту из центрального Китая чай приходил через Монголию верблюжьими караванами. В XVIII веке товары из Китая доставлялись к Уралу на лодках по притокам сибирских рек, но такой путь был крайне медленным. К началу XIX столетия уже была построена большая часть Сибирского тракта (Москва – Казань – Пермь – Екатеринбург – Тюмень – Томск – Иркутск) и конные повозки стали перевозить от 70 до 90% всех грузов, перемещаемых чрез Сибирь.

Существовала целые корпорация из тысяч людей, занимавшихся упаковкой и перевозкой чая. Это была достаточно сложная технология. Чай перевозился в так называемых «цыбиках» - корзинах, плетеных из травы или камыша. Внутри такой корзины чай был тщательно завернут в китайскую бумагу, а наиболее ценные сорта заворачивались в фольгу. При этом фольга обычно делалась из свинца, самого технологичного и удобного в то время материала, о ядовитых свойствах которого тогда еще не знали и не задумывались.


Приёмка привезенного из Китая чая в Гостином дворе Кяхты

Специальные «ширельные артели» тщательно обшивали такие «цыбики»-упаковки чая коровьей или конской кожей, шерстью внутрь. Стандартный подготовленный цыбик весил около 2 пудов и содержал примерно 20 килограмм чая. Взвешенные и обмеренные таможенниками цыбики запечатывались свинцовыми пломбами. Затем десяток таких цыбиков грузился в сани или телегу.

Транспортировка чая, как и иных грузов, по Сибири осуществлялась в основном зимой. При этом не отдельными санями, а «связками», обычно пятеркой связанных повозок, которыми управлялся один извозчик. Такие связки объединялись в огромные обозы, которых уходило от границы Монголии к Уралу не менее трех тысяч ежегодно. Существовали целые артели ямщиков, специализировавшихся именно на чае.

Расстояние от Кяхты до Москвы в 5930 верст проходили за 70-80 дней по маршруту Кяхта – Иркутск – Томск – Тюмень – Казань – Москва. В зависимости от погоды и состояния дорог длительность перевозок могла значительно увеличиваться. За такой перегон по «Чайному пути» от границы Китая до Москвы тогдашний «дальнобойщик» зарабатывал немалые деньги, не менее 50 рублей, а наиболее удачливые и сотню. В Сибири в уздах, прилегавших к «Чайному пути», как именовали Московско-Сибирский тракт, извозом занималось свыше 10% трудоспособного мужского населения.



Помимо Москвы основные караваны чая шли на Нижегородскую и Ирбитскую ярмарки, две крупнейшие товарные биржи России. Но вся чайная торговля России контролировалась преимущественно московским купечеством. На Нижегородской ярмарке «цыбики» чая складировались в пирамидальные штабеля, так называемы «бунты» в несколько человеческих ростов. Отсюда чай уже расходился по всем провинциям, городам и весям Российской империи, в том числе на украинскую ярмарку в Харькове и в Польшу (в 1834 году московские купцы продали в Польшу чая на 200 тысяч рублей серебром).




«А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай…»

В начале XIX века чай составлял 4% стоимости всего импорта в Россию. Для сравнения: доля всех вин и прочего алкоголя составила тогда 6,5% импорта. Но уже к середине XIX столетия доля чая в стоимости российского импорта увеличилась вдвое и составила 8%, обогнав расходы на покупку вин и алкоголя за рубежом.

Долгое время царское правительство, стремясь ограничить утечку в Китай вечно дефицитных драгметаллов, прямо запрещало покупать китайские товары за серебро. Бумажные российские ассигнации китайцы естественно не принимали, и российским купцам приходилось выменивать китайские чай на другие товары. В начале XIX века это были меха, добывавшиеся тогда в основном уже Российско-Американской компанией на Аляске, и прусское шерстяное сукно, которое везли транзитом через всю Сибирь.

Лишь в 1854 году происходит полная либерализация чайной торговли – царское правительство разрешает покупать китайский чай за серебряную монету и перестает контролировать закупочные цены. Одновременно, после победы англичан в первой «опиумной войне» с Китаем, некогда закрытый внутренний рынок Поднебесной открывается для европейских и российских купцов. Вместе с уже распространившейся повсеместно и устоявшейся привычкой ежедневно употреблять чай эти факторы приводят к настоящему буму чайного импорта в Россию. Если в 1851-60 гг. в страну было ввезено 372 тысячи пудов чая, то в следующем десятилетии эта цифра удваивается, а еще через десятилетие удваивается снова, достигая уже 1480 тысяч пудов.



На протяжении XIX века количество потребляемого в России чая возросло минимум в двадцать раз. Во второй половине этого столетия к чаю наши предки уже не просто привыкают, а привыкают употреблять регулярно и ежедневно, чай становится частью культуры и быта страны и народа. Распространению чая способствовало и всеобщая религиозность населения – в дни многочисленных православных постов, когда запрещено употребление спиртного, чай оставался единственным тонизирующим напитком.



Но такое бурное распространение некогда заморской привычки встречает в обществе и неприятие. Вплоть до конца XIX века регулярно появляются брошюры, в которых чай объявляется вредным, «бесовским» напитком, который разоряет русскую казну, приводит к пожарам (из-за использования самоваров) и разрушает обычаи предков.

Убежденным противником чая был Серафим Саровский, один из наиболее известных православных святых, живших в начале XIX века, т.е. современник первого чайного бума на Руси. «Даже, сколько возможно, удерживай и от чаю» – одно из его распространённых нравоучений. В среде консервативного «славянофильского» дворянства были популярны стихи тверского помещика и популярного публициста Александра Бакунина, отца известного анархиста: «А тёплую водицу чай назло нам выдумал Китай…»

В 1874 году появляется и неоднократно переиздается брошюра «Чай и вред его для телесного здоровья, умственный, нравственный и экономический», про «иноземный напиток, который может разорить народ из-за своей дороговизны», является причиной бессонницы и способен довести до эпилепсии.

Но отдельные выпады и даже общественные кампании не смогли остановить распространение и укоренение новой бытовой привычки. Закрепление чая в жизни широких слоёв населения венчает появление «чайного довольствия» в русской армии. Сначала чай стали выдавать дозорным в горах Кавказа во время войны с горцами и солдатам в северных гарнизонах Сибири. Во время русско-турецкой войны 1877-78 годов чай впервые вводится в обязательный солдатский рацион, а с 1886 года чаем в мирное время полностью заменяется «винная порция» для рядовых.

Дольше всех от чая воздерживались старообрядцы, у Даля даже есть ряд их античайных пословиц и присказок, например: «Кто пьёт чай, тот спасения не чай». Но к началу XX века и ревнители старой веры в большинстве не устояли перед этим горячим напитком.

Показательно, что среди противников чая было и немало русских востоковедов, лично попутешествовавших по Китаю. «Если задуматься над этой развозкой по всему свету каких-то подгнивших листьев…» – писал один из них, воочию увидев, что в Китае дорогущий московский чай является не более чем старыми подгнившими листьями.

Экономические мотивы античайных настроений становятся вполне понятны, если посмотреть какие огромные суммы уходили из России в оплату за чай. В начале XX века чай составлял 5,7% стоимости всего русского импорта. Для сравнения: ввоз всех машин за тот же период составлял 12% стоимости импорта. То есть в начале прошлого столетия Россия на покупку всего промышленного оборудования и всех механизмов тратила лишь в два раза больше, чем на закупку чая…

Пик чайного импорта дореволюционной России пришелся на 1907 год, когда импортировали почти 90 тысяч тонн чая. В следующее десятилетие закупалось 70-80 тысяч тонн ежегодно. В эталонном 1913 году в Россию поступило 75 813 тонн чая на сумму 216 664 000 руб. Это в полтора раза больше, чем было потрачено в 1913 году на всё образование, от приходских школ до университетов, в Российской империи.

При этом здесь приведены только данные по легально растаможенному чаю. По оценкам специалистов тех лет, вместе с контрабандным чаем Россия потратила в 1913 году на покупку этих китайских листьев более 300 миллионов царских рублей – на эту сумму тогда можно было построить, например, 20 новейших линкоров, или проложить свыше 4000 километров железной дороги.


















Вот так они каждый год пропивали чаю на целую Цусиму…


Русский чай и английский tea

В начале XIX века британцы, чуть ранее русских плотно подсевшие на китайский напиток, столкнулись с такой же проблемой утечки серебра в Китай в обмен на чай и другие популярные товары Поднебесной. Торговля опиумом не компенсировала всех расходов, и практичные джентльмены уже в 1824 году завезли саженцы чая в свои колонии на Цейлоне. После 40 лет упорных опытов им удалось начать промышленное производство чая, уже к концу XIX века экспорт английского чая из Индии, Цейлона и Кении обогнал по объемам и стоимости чайный экспорт Китая. Заплаченные за чай деньги теперь не только оставались внутри Британской империи, но и стали важным источником дохода.

Если в России существовала целая индустрия караванных перевозок чая через Сибирь, то британский спрос на чай родил индустрию «чайных клиперов» – вершину развития парусных судов в мире. «Разрезатели волн» или «гончие псы океана», как их называли современники, доставляли товар из Китая в Лондон за три-четыре месяца. Срок сопоставимый с перемещением русских конных обозов от границы Китая в Москву, но Сибирский «чайный тракт» был раза в четыре короче по протяженности морского пути вокруг Африки, а грузоподъемность «чайных клиперов» на порядок больше самых больших караванов.

Не удивительно, что в XIX веке лучшие сорта цейлонского чая и китайские чаи, доставленным морем через Лондон, стали появляться и в лавках российских купцов. Однако до 1917 года 90% выпитого в России чая закупалось прямо в Китае. К началу XX столетия Россия стала главным потребителем китайского чая, закупая две трети чайного экспорта Поднебесной.



Показательно, что чай в Россию поступал через северные провинции Китая, где на местных диалектах китайского он именовался «ча» – отсюда и возникло русское слово «чай». Англичане же изначально начали покупать этот товар в приморских провинциях Китая, на диалектах которых он именовался «тэ» – отсюда происходит английское «tea».

Идея наладить собственное производство чая в России возникла даже раньше, чем в Англии. Еще в 1792 году в одном из петербургских журналов появилась статья лифляндского дворянина Сиверса о том, «как произращать чай в России», где предлагалось закупить чайные кусты и создать чайные плантации в районе Кизляра, в то время самой южной точке Российской империи. Первый чайный куст в нашей стране был высажен в Никитском ботаническом саду в Крыму сразу по окончании наполеоновских войн. Однако, до конца XIX века все попытки выращивать чай на территории Российской империи так и не продвинулись дальше проб и опытов.



В 1893 году разбогатевшие на торговле китайским чаем купцы Поповы (их чаеторговая фирма так и называлась «Братья К. и С. Поповы») организовали чайную плантацию в Аджарии, недалеко от Батуми. Из Китая в Грузию завезли несколько тонн семян чайных кустов и десяток китайцев во главе с известным на юге Китая мастером-чаеводом Лю Чжэньчжоу.


Мастер Лю Чжэньчжоу на Кавказе

Русским купцами и китайскому мастеру удалось вырастить вполне качественный чай, однако местное производство чая так и не смогло конкурировать с давно налаженным массовым потоком разнообразного чай из Китая. За первые десять лет производства чая в Грузии было собрано около 5 тысяч тонн чайного листа (для сравнения ежегодно в Китае закупалось от 70 до 90 тысяч тонн чая).


Чай из Аджарии, фото Прокудина-Горского

Главный результат русско-китайского чайного эксперимента в Грузии неожиданно проявился не в экономике, а в политике. Сын китайского мастера, Лю Цзэжун, выросший в нашей стране, закончил физико-математический факультет Петербургского университета, возглавил «Союз китайских граждан в России», и в 1917 году примкнул к большевикам, став активным деятелем Коминтерна и обеспечив вербовку в Красную армию множества китайских гастарбатйеров, завезенных в Россию царским правительством в годы Первой мировой войны.


Сын чайного мастера господина Лю товарищ Лю Цзэжун

продолжение в следующем посте
Tags: "Русская планета", Китай, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →