alter_vij (alter_vij) wrote,
alter_vij
alter_vij

Русско-китайские зигзаги Абрама Ходорова. Часть I

Ну вот на днях нашёл и приобрёл ещё одну звезду для своей коллекции. Первую советскую книгу о Китае, изданную за пределами советской страны.

Итак – «Мировой империализм и Китай» Абрама Евсеевича Ходорова, Шанхай, 1922 год, 448 страниц.



Кроме всего прочего, это одна из первых книг на русском языке, изданных по новой орфографии – и уж точно, первая из изданных в Китае книг на русском с новой орфографией.


По штампу на лицевой страницу заметно, что мой экземпляр этой книги в 20-30-е гг. находилась в библиотеке Главного таможенного управления Наркомата внешней торговли, что тоже приятно. Несколько лет назад я упустил экземпляр с автографом самого автора, что обидно…




Книга издана – как тогда говорили: «печатана» - в типографии газеты «Шанхайская жизнь», ежедневного русскоязычного издания Шанхая.
Эта газета возникла в этом крупнейшем мегаполисе Тихоокеанского региона в 1919 году и, фактически, финансировалась советскими спецслужбами. Правда, тогда эти «спецслужбы» были скорее группами хитрых энтузиастов. Вот одним из таких «энтузиастов» и был автор этого моего нового приобретения. Забавно что за два года до того, летом 1917-го, он был одним из самых деятельных противников большевистской фракции Ленина… Но начнём по порядку.

Абрам Евсеевич Ходоров родился в 1886 г. в Одессе, крупнейшем центре «Новороссии». Фамилия его семейства явно  происходит от города Ходорова, одного из древнейших в Галиции, где со средних веков и «магдебурского права» была большая еврейская диаспора с самой известной в Восточной Европе деревянной синагогой, уничтоженной немцами во Вторую мировую.
Именно еврейские варианты фамилий – Ходоров, Ходоровский, Ходорковский – как раз восходят к тому еврейскому гетто в Ходорове. В XV-XVII века и город и его еврейская диаспора были крупнейшими на Западной Украине. Но вернёмся в конец века XIX-го.
 
1886-й вообще был урожайным годом – тогда родились революционер Эрнст Тельман и поэт-акмеист Гумилёв, революционер Бэла Кун и поэт-футурист Кручёных, не говоря уж про Серго Орджоникидзе, Чжу Дэ и Давида Бен-Гуриона… Еще в этот год Карл Бенц получил патент на первый в мире автомобиль, а в Чикаго родилась традиция Первомайских шествий…

В общем, с такими новорожденными и новшествами история обещала быть бурной. И обещания свои она сдержала.

В годы Первой русской революции 1905-07 гг. Абрам Ходоров, тогда студент юридического факультета «Новороссийского» (Одесского) университета – крупнейшего учебного центра на Юге России – как говорили в анкетах 20-х годов, «участвует в студенческом движении».
Явно, этот юношеский экстремизм не обошёлся у Ходорова без проблем с властями – Университет он закончит только в 1912 г., в 26 лет. Вероятно это были аресты и следствие, но обошлось без многолетних ссылок и заключения – иначе бы он университет не закончил.

Абрам Ходоров был марксистом и социал-демократом и противником большевистской фракции Ленина. Советская историография относила таких к «правым меньшевикам». Как и Ленин в юности, выпускник юрфака Ходоров поработал помощником присяжного поверенного и активно занимался журналистикой в южнорусских газетах.

Февральская революция 1917 г. дала Ходорову сделать стремительную политическую карьеру, чем способствовали обширные связи среди социал-демократов. В годы Первой мировой призванный по мобилизации и работавший в военном лазарете Ходоров летом 17-го года становится комиссаром 5-й армии Северного фронта. Штаб армии располагался тогда в Двинске (ныне Даугавпилс). Таких комиссаров назначало Временное правительство, пытаясь хоть как-то укрепить разваливавшуюся и нежелавшую воевать армию.

Непосредственный начальник Ходорова, тоже социал-демократ  Владимир Войтинский, летом 1917 г. назначенный Временным правительством военным комиссаром всего Северного фронта, спустя десятилетия уже в эмиграции в США напишет мемуары с любопытным пассажем про нашего героя, Абрама Ходорова: «Весьма энергичную деятельность проявлял армейский комиссар Ходоров. Но о нем у меня осталось неприятное воспоминание: он пытался упрятать в сумасшедший дом какого-то солдата - лазаретного служителя, уличавшего его в том, что он, Ходоров, до революции, пользуясь родственными связями, "окопался" в лазарете».

Забавно – Ходоров явно был хитрым еврейским солдатом «ташкентского фронта» )) При этом, он был ярым «революционным оборонцем», т.е. сторонником войны до победного конца. И именно поэтому меньшевик Ходоров в 1917 г. был одним из самых активных борцов с большевиками и их антивоенной агитацией на фронте.

Сам Ходоров в атаки не ходил и в окопах отсидел по минимуму, но был сторонником введения смертной казни для отказывающихся идти в наступление. И даже – по слухам – таки несколько человек за это расстрелял.

Кстати, тогдашний начальник Ходорова комиссар Войтинский в 1905-07 гг. как раз был активным большевиком и сторонником Ленина, но в 1917 г. уже был его противником и деятелем весьма близким к Керенскому, а к ноябрю 1917-го бывший большевик Войтинский станет уже активным помощником генерала Краснова в его неудачном походе на Петроград против захвативших власть большевиков и Ленина… Вот такие лично-политические зигзаги. Впрочем, у нашего героя, Абрама Ходорова, они будут не менее крутыми.

Документы донесли весьма колоритные моменты борьбы меньшевика Ходорова с большевиками.

Прапорщик В.С. Денисенко, активный большевик и тогда председателя войскового комитета143-го пехотного Дорогобужского полка (36-я пехотная дивизия, 13-й армейский корпус 5-я армии Северного фронта) спустя полвека вспоминал, как 9-10 мая 1917 г. в Двинске проходило собрание полковых комитетов всей 5-й армии:

«На собрании с докладами выступили три меньшевика: по текущему моменту -Соколовский. об отношении к коалиционному правительству - Мазуренко и по вопросу о войне и наступлении - Ходоров. Все они в один голос пели дифирамбы новому правительству, и особенно военному министру эсеру Керенскому, заверяя, что правительственные призывы к продолжению войны вызовут горячий отклик в армии.
А Ходоров попытался оправдать предателей революции.
На собрании была небольшая группа большевиков во главе с Э.М.Склянским. Один из ее членов - С.Н.Крылов ответил на это:
- Ленин учит нас, что русские изменники социализма - коллеги господина Ходорова - отличаются от европейских не более, чем насилователь отличается от растлителя! А на призывы к наступлению мы заявляем: пусть идут в бой господа Ходоров, Соколовский и Мазуренко, которые не только в сражениях и атаках, а и в окопах никогда не были».


Кстати, упомянутый Эфраим Склянский, тогда военный врач пехотного полка, вскоре будет заместителем Троцкого в РВСР и одним из создателей РККА… А большевик Семён Николаевич Крылов, тогда пехотный поручик, тот что посылал нашего воинственного тыловика Ходорова «в атаку», к 1920 г. станет командиром дивизии на Южном фронте.


Э.М.Склянский в 1920 г.


Семён Крылов в 1917 г.

30-летний Абрам Ходоров ответит большевикам попытками репрессий за антивоенную пропаганду. Здесь он встретит полное понимание и содействие генерал-лейтенанта барона фон Будберга, командующего 14-м армейским корпусом 5-й армии Северного фронта. Страсти разгорелись вокруг подготовки печальноизвестного июльского наступления 1917 г.


Генерал и барон Будберг

 Как позднее вспоминал солдат 69-го пехотного Рязанского полка (18-я пехотная дивизия, 14-й армейский корпус Будберга, 5-я армия, Северный фронт) большевик В.И.Ростовцев: «Через четыре дня после этих митингов были арестованы Летунов и я. Нас направили сначала в армейский комитет 5-й армии. Допрашивал здесь нас комиссар Временного правительства меньшевик Ходоров. С искусством опытного охранника этот «социал-демократ» старался выпытать, кто еще из большевиков остался в нашем полку. Видя безуспешность этого занятия, он, наконец, сказал: «Придется несколько посидеть вам в тюрьме до выяснения. Вы должны себя реабилитировать... Напрасно вы всего мне не сказали».
К вечеру того же дня мы были водворены в камеру Двинской военной тюрьмы. А меньшевик Ходоров продолжал свое «наступление» на революционно настроенных солдат...»

 
Надо сказать, что Ходоров и Будберг таки сумели добиться некоторого результата в борьбе с антивоенными настроениями – 14-й корпус единственный из всей 5-й армии перешел в наступление. Однако, задуманное летом 1917 г. общее наступление – «наступление Керенского», как его тогда именовали – было обречено на быстрый провал…

Уже в эмиграции в США бывший барон бывший генерал и бывший министр Будберг напишет в мемуарах: «Руководители старого комитета Ходоров и Виленкин очень умные, очень нешаблонные люди, и в пределах им доступного много сделали хорошего и немало задержали разложение армии…»

Забавно, но в 1919 г. барон Будберг станет военным министром у Колчака, а его сподвижник по 17-му году Ходоров к тому времени станет помогать большевикам. И это еще не самые крутые выверты личных судеб…

Владимир Станкевич, «социалист-народник» и комиссар временного правительства при Ставке верховного главнокомандования в Могилёве позднее тоже в эмиграции, тоже в США тоже поминал нашего Ходорова: «…целые роты, батальоны, полки и даже дивизии отказывались исполнять приказ - чаще всего о выступлении на позиции. В таких случаях, если убеждения не помогали, приходилось окружать части и расформировывать их. Впервые такое расформирование было применено на Румынском фронте, потом широко применялось Савинковым и его помощниками, Ходоровым и другими комиссарами…
Ходоров был сторонником введения смертной казни сразу после наступления 10 июля, но я не уверен, было ли им использовано право предания военно-революционным судом, несмотря на то, что, несомненно, было желание сделать это. Ходили какие-то темные слухи, что несколько человек в 5-й армии было расстреляно…»


В общем комиссар Ходоров тогда, летом 1917 г., прославился - был на хорошем счету у Временного правительства и весьма раздражал большевиков.

Забавно, но одним из последних военных приказов Временного правительства будет назначение А.Е.Ходорова комиссаром Приамурского военного округа. Хороший карьерный рост и – заметим – весьма своевременно подальше от фронта с миллионами озверевших и осатаневших миллионов мужиков…

Новый комиссар прибыл в Хабаровск в начале ноября 1917 г. В Петрограде временных уже скинули, но за Байкал это событие еще по сути не добралось. В Хабаровском совете большевики активно возражали против кандидатуры меньшевика Ходорова, уде прославившегося своей антибольшевистской позицией, а основные газеты Дальнего Востока наперебой публиковали интервью нового комиссара, только что прибывшего из столицы.
В газетном интервью он обозначил основные задачи своей деятельности: «Сохранение единства нашего фронта, противопоставление неприятельским силам и обеспечение единства фронта революции... сберечь страну от развала, довести страну до Учредительного собрания... укрепить завоевания революции - такова платформа, объединяющая комиссариат и краевые организации». Опубликовано в газетах «Приамурские известия» (Хабаровск) 5 ноября, «Далекая окраина» (Владивосток) 9 ноября, «Воля народа» 13 ноября 1917 г. Последняя газета, кстати, центральный орган правых эсеров, её реактором был небезызвестный Питирим Сорокин, тоже скоро сбегущий в США…

В общем, все эти шикарные интервью газетам по России, явно, были пиком политической карьеры Абрама Ходорова. Но тут он был натуральнейшим «калифом на час» - на несколько месяцев на рубеже 1917-18 гг. старый мир (даже в его «революционном» проявлении в виде керенских и т.п.) окончательно схлопнулся. Начинается гражданская война.

Исчезают военные округа, полный бардак во всём – благо на Дальнем Востоке этот бардак не голодный, местами даже сытый, а вдоль Транссиба и с немалыми материальными запасами – от импортной тушенки до импортного оружия – которые через Владивосток везли на фронт, но так и не довезли по узкой нитке Транссибирской магистрали...

Дальний Восток по сути отрезан от европейской России. Материальная сторона жизни как-то течёт сама собой. Бывший большой комиссар исчезнувшего временного правительства Ходоров к концу 1918 г. работает во Владивостоке редактором газеты «Далекая окраина». Благо он человек относительно известный, с отличным юридическим образованием и знанием французского, немецкого и, что тогда совсем не характерно, английского. Да и журналистский опыт и бойкое перо у Ходорова имеются.

Однако, к 1919 г. гражданская война становится всё более жестокой. Это там, в центральной России, есть «красный террор», а на Дальнем Востоке господствует белый террор, при чём зачастую в его самом разнузданном, садистском и бессмысленном проявлении (все эти Семёновы, Калмыковы, Унгерны - мужики храбрые, но психи и садисты).

К тому же, к 1919 г. очевидно, что всяческие местные «белые», от Колчака до полусамостийных отморозков-атаманов, откровенно ложатся под иностранцев, чьи оккупационные части парадно маршируют по улицам Владивостока. А меньшевик и «революционный оборонец» Ходлров, одесский еврей, был всё же – при всей своей личной специфике – русским патриотом.

Вообще ситуация гражданской войны с Дальнего Востока воспринималась специфически: «белые» тут отчётлива виделись силой антинациональной - японские оккупанты то вот, под окнами вышагивают, а белые офицеры перед ними лебезят. Потому среди местной интеллигенции у многих большевики из далекйо Москвы воспринимаются как те, кто ратует за восстановление целостности распавшейся страны.

К тому же, в 1919 г. колчаковская диктатура и прочие сателлитные ей «белые власти» окончательно отбрасывают сотрудничество со всякими антибольшевистскими социалистами (которые весной-летом 1918 г. как раз активно поддерживали первые белые выступления). Для озверевших от крови дальневосточных белых атаманов социалисты и евреи ничем не лучше большевиков.

В конце 1918 г. Абрам Ходоров со страниц «Дальневосточный известий» еще пытается робко возражать против бессмысленных убийств заподозренных в большевизме. А в начале 1919 г. ему уже самому приходится бежать из Владивостока. Бежит он в Шанхай.

Направлению бегства удивляться не надо. Это тогда был самый популярный и лёгкий путь смыться – пешком уйдешь в лучшем случае в тайгу, поезда ходят сомнительно, да и опасно. А вот пароходы из Владика (японские, русские, китайские, английские, американские и прочие) ходят активно и массово. Шанхай же тогда (да и сейчас) самый значимый экономический, промышленный, финансовый центр Тихоокеанского региона. В годы гражданской войны туда из Владивостоке сбежало немало «красных», а с 1922 г. так же и туда де побегут «белые».

Отметим, что Абрам Ходоров был человеком явно ушлым, коммуникабельным и склонным к коммерческим гешефтам, способным устроиться где угодно. Похоже, он и в Шанхай бежал не совсем без денег. А уж в Китае очень быстро сумел устроится весьма зажиточно.

Во-первых, по всей Поднебесной еще функционировали русские (ещё царские, но признавшие Временное правительство) дипломатические представительства, а Пекин продолжал выплачивать и российскую часть огромной «боксёрской контрибуции»,эти миллионы ложились на счета Русско-Азиатского банка и контролировались русскими дипломатами в Китае. Как немалый чин Временного правительства Абрам Ходоров был для них вполне легитимен.

Наш герой был даже почти дружен с первым секретарем российского посольства в Пекине В.В. Граве. Позднее очевидец, уже советский дипломат, вспоминал отзыв Ходорова о Граве – «самый умный и одаренный среди членов царской миссии».

Во-вторых, у Ходорова были тесные связи и с противоположной стороной – с большевиками. Они шли еще с дореволюционных времён, всё-таки до 1917 г. большевики и меньшевики собачились, но знакомы то были все со всеми. Да и за полтора года на Дальнем Востоке Ходоров явно обзавелся связями с местными большевиками (среди которых были не только классические пролетарии или интеллигенты, но и, кстати, немало кадровых офицеров русской военной разведки, вроде Константина Харнского ).

В общем на таких разнообразных связях Абрам Евсеич сделал отличный гешефт, при чём не только личный. Уже в 1919 г. он организовал и возглавил шанхайский, ставший почти сразу всекитайским, отдел Российского телеграфного агентства – РОСТА, предшественницы ТАСС. Официально это информагентство Ходорова тогда именовалось «ДальТА» (Дальневосточное телеграфное агентство), а сам его руководитель с тех пор в публикациях иногда использовал созвучный псевдоним «Дельта».

Из Шанхая наш герой вскоре переселился в столичный Пекин, где уже к 1920 г. имел хороший офис и штат наёмных работников, китайцев и русских. У него работали китайские студенты, изучавшие русский язык в Пекинском университете.

Логично предположить, что деньги на это дело шли из Москвы. Де-факто, китайское отделение РОСТА в 1919-20 гг. было единственным дипломатическим и пропагандистским представительством большевиков в Китае. И соответственно, выполняло оно и функции разведывательного и аналитического центра по Китаю и местной политике. А для Москвы, с учетом сложнейшей ситуации на Дальнем Востоке, это был крайне актуально.

В 1920 г. в Пекине появляется дипломатическая миссия ДВР (буферной Дальневосточной Республики). Ходоров, фактически, становится главным советником и серым кардиналом этого первого «посольства». Он и поселяет дипломатов в центральной гостинице «Grand Hotel de Pekin», он же снимает им первый офис, даже лично водит их к портному для пошива «дипломатических» фраков. А так как дипломаты ДВР люди толковые, но не искушенные именно в дипломатических ритуалах, заставляет их штудировать четырёхтомник американского юриста Мура «Digest of International Law».

Обо всём этом через сорок лет будет вспоминать переводчик миссии с китайского Марк Казанин. Он же оставить и описание нашего героя в те годы: «…очень красивый брюнет скорее высокого роста, с закрученными вверх очень мужскими усами».

Именно Ходоров сведёт представителей ДВР, первых представителей советской власти, и с высшими чиновниками Китая, и с американскими дипломатами. Тогда большевики очень тонко сыграли на противоречиях Японии, США и Китая – китайцы и, куда важнее, американцы очень опасались роста влияния Японии и то, что она займёт русский Дальний Восток. Большевики тогда казались слабыми, а Япония уже раздражала США своей мощью в регионе. Китай ж просто откровенно опасался японцев. Так что тут интересы СССР, США и Китая совпали – они стали активно «дружить против» японцев. И немалую роль тут сыграли именно связи Ходорова в дипломатическом мире Пекина и его знание еще не самого распространённого тогда английского языка.


За то что наше Приморье тогда не осталось японским надо сказать спасибо и ушлому Абраму Евсеевичу Ходорову. В те годы Ходоров работал в непосредственном контакте с министром иностранных дел ДВР Борисом Шумяцким, сохранились его секретные директивы нашему герою. Первые агенты Разведупра РККА начинали в Китае работу с удостоверениями корреспонлентов ходоровского «ДальТА».

Кстати все вышеупомянутые пертурбации Ходоров пережил не один, а будучи обременён с семьёй. По крайней мере из Владивостока он уже бежал с семейством.

(продолжение см. далее))
Tags: китайская библиотека
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment