alter_vij (alter_vij) wrote,
alter_vij
alter_vij

Часть II. «Ни симиру о кация содзи ни юби но ато» - О, проникающий в душу ветер...

Начало тут


Содержание книги

Всего на 384 страницах книги дан обзор следующих тем: географический очерк Китая, население страны, административное устройство, сельское хозяйство и промышленность, природные ресурсы и пути сообщения, торговля, финансы, бюджет, банковская система. Есть и специфические именно для Китая моменты: главы по специальным международно-правовым нормам (те самые международные «сеттльменты», выведенные из под юрисдикции Китая и т.п.), глава по сферам проникновения и интересам империалистических держав в Китае и глава по местному рабочему (т.е. оппозиционному, революционному) движению.

Есть так же схемы китайских мер (единиц измерения), карты, схемы и диаграммы по различным аспектам китайской экономики. В самом тексте масса различных статистических таблиц. Каждая глава снабжена выводом-«заключением», которое превращает книгу из простого статистического описания в развернутую и обоснованную аналитику – от перспектив китайской миграции до перспектив финансовых вопросов…

После выхода книга подверглась той критике, о которой предупреждал автор – по сути это была не критика самой книги, а критика имевшейся тогда в мире статистики по Китаю, настолько неполной и зачастую условной, что население страны в те годы могло быть определено с разбросом в десятки, если не в сотню миллионов. Аналогичные пробелы были и в экономической статистике.

Профессор Попов-Татива увлекся вопросами методологии статистики по Китаю, что нашло отражение в ряде его позднейших статей, например в статье «К вопросу о количестве крестьянских дворов в Китае» (журнал «Новый Восток», №18 за 1927 г.). Любопытно, что количество самостоятельных крестьянских хозяйств в Поднебесной тех лет при всей тщательной проработке вопроса было определено условно в 60-65 миллионов (до Тативы разброс давался в миллионов 20). Ну и замечу, что эти статистические штудии профессора не были чем-то умозрительным и кабинетно-отвлечённым – это была основа для понимания Китая, в свою очередь становившаяся базой для принятия решений в большой геополитической игре за влияние и власть на просторах Поднебесной и всего земного шара…


Не случайно уже опальный Троцкий в мае 1928 г. в письме к бывшему наркому финансов и одному из руководителей советской экономики Григорию Сокольникову (Гиршу Бриллианту) в перечне изученных им книг по Китаю на первое место поставил данную книгу Попова-Тативы. Наверняка, мимо этой книги не прошёл и Иосиф Сталин, для которого острые дискуссии по вопросу революции в Китае стали одним из средств борьбы с зиновьевской и троцкистской оппозицией. Ну а уж многие ученики Попова-Тативы, как уже упоминалось, непосредственно работали в самом Китае – от Харбина до Гон-Конга, от Синьцзяна до Шанхая.

Книга «Китай. Экономическое описание» вышла в свет весной 1925 г. И, как свидетельствует дарственная надпись уже 12 мая 1925 г. автор подарил ныне мой экземпляр книги Сергею Фёдоровичу Ольденбургу.

Замечу, что получивший западноевропейское образование дворянин Попов-Татива в дарственной надписи написал фамилию одариваемого без склонения. Я же фамилию Ольденбург по рабоче-крестьянски буду склонять, хотя это действительно настолько грандиозная фамилия по сравнению с которой коронованные Романовы мелкая безродная шпана, а Рюриковичи нечто вроде младших бедных родственников, некогда эмигрировавших на восток… Потому что первый владелец моей книги, которая сейчас лежит на моём столе, принадлежал к древнему аристократическому роду Ольденбургов.

А Ольденбург, дословно – Старый город – это столица западных полабских славян-«вагров» (от имени вагров выводят порой происхождения термина «варяг»), входивших в военно-племенной союз славян-ободритов. И в первом тысячелетии нашей эры Ольденбург звался еще по-славянски Старый город – Стариград, Старгород (тут, кстати, понятно какой город был старым для тех, кто основывал новый город, Новгород…).

Онемеченные в XI-XIII ободриты стали этнической основой современной Германии (и говорили на славянском наречии в окрестностях Берлина еще в конце XVIII века), славянский Старгород автоматом превратился в немецкий Ольденбург, а потомки западно-славянского языческого князя Никлота, сын которого Прибыслав принял католичество, дали начало династии Ольденбургов, правивших княжеством Мекленбург аж до германской революции 1918 года. Мекленбург, дословно – Большой город – кстати, тоже старогерманская калька со славянского Велиград, великий, большой город… В дальнейшие века Ольденбурги лет триста были королями в Дании, Норвегии и Швеции, состоял в родстве почти со всеми монархами Европы – от Романовых до Виндзоров. Мекленбургские дворяне Ольденбурги начали служить России при Петре I и оставили не маленький след в российской истории

Потомком этих людей и был первый владелец моей книги Сергей Фёдорович Ольденбург. Впрочем, знаменит он не только родовитыми и именитыми предками.


Академик С.Ф. Ольденбург

И отец и дед этого второго нашего героя были генералами. Поэтому С.Ф. Ольденбург родился 14 (26) сентября 1863 г. в каторжном крае Забайкалья под Нерчинском, где его батюшка-генерал командовал казачьим полком. После выхода в отставку Ольденбург-старший стал слушателем Гейдельбергского университета, а мать нашего героя, тоже из офицерской семьи, преподавала французский язык в знаменитом Смольном институте.

С таким аристократически-интеллигентским происхождением, не удивительно, что Сергей Ольденбург с золотой медалью окончил Варшавскую гимназию, а в 1885 г. с успехом завершил образование на факультете восточных языков Санкт-Петербургского императорского университета по санскритско-персидскому разряду.

В 1887 г. был командирован за границу и работал в библиотеках Парижа, Лондона и Кембриджа, главным образом над буддийскими рукописями. В итоге Ольденбург всю жизнь специализировался на санскрите и древних буддийских рукописях, воистину достигнув совершенства в этих сугубо научных эмпиреях.

Впрочем, даже буддизм не отвлёк Ольденбурга от проблем российской политики – в 1899 г. он, будучи уже профессором Санкт-Петербургского императорского университета, покинул работу в университете в знак солидарности с уволенными оппозиционно настроенными преподавателями. В тот год многим ВУЗам Российской империи прошли большие студенческие волнения по, задевшие и преподавательский состав. Для лучшей характеристики этих волнений, замечу, что тогда же за те же события был уволен из Санкт-Петербургского университета студент Борис Савинков, будущий лидер русского революционного терроризма…

Впрочем, профессор Ольденбург был менее радикален, чем недоучившийся студент Савинков, и пока последний убивал губернаторов и великих князей, первый работал в Императорской Академии Наук, переводил буддийские тексты и ездил в научно-археологические экспедиции в китайский Восточный Туркестан за древними буддийскими рукописями и аретфактами. А вскоре Ольденбург организовывал первые русские научные экспедиции в Тибет. Опубликовал немало фундаментальных исследований по буддизму, культуре Персии и Индии.

Ольденбург тогда по праву считался одним из лучших в мире специалистов по санскриту и буддизму. Многие современники считали, что он буддист. Как вспоминала одна из его современниц: «Мы были уверены, что он буддист. Буддисты Тибета почитали его за бодхисаттву, ездили к нему на поклонение привозили ему ароматические курительные свечи и голубые шали из шёлка-сырца, лёгкие как одуванчики и цеплявшиеся за пальцы; привозили ему рис, он ел его каждый день…» Профессор и секретарь (т.е. один их основных руководителей) Академии наук Российской Империи покровительствовал буддийскому храму в одном из пригородов Петербурга.

Но руководство Академией наук и буддизм с его нирваной вовсе не мешали профессору Ольденбургу немножко и аккуратно сочувствовать деятельности таких людей как Савинков. Сам Ольденбург в период Революции 1905-07 гг. стал членом партии кадетов (конституционных демократов, иначе называвшихся «Партией народной свободы» - привет товарищам Касьянову, Немцову, Милову и примкнувшему к ним Крашенинникову))). «Кадет» Ольденбург в 1912 г. по квоте Академии наук стал членом Государственного совета Российской империи, высшего законодательного органа царской России. При этом кадет-буддист считался и был самым левым членом этого в целом консервативного ареопага.

С 1915 г. Ольденбург уже член Особого совещания по обороне государства, т.е. по сути вхож и близок к самым верхам государственной власти Империи в период Первой мировой войны. Серьёзная карьера для исповедующего буддизм откровенно левого либерала, казалось бы с головой погруженного в абсолютно отвлеченные от реальной жизни санскрит и буддизм!

Не удивительно, что после Февральской революции в июле-августе 1917 г. Ольденбург становится министром народного просвещения Временного правительства. Впрочем, тут всё же сказывается некоторый «буддизм» этого нашего героя – в условиях катастрофической Мировой войны и нарастающего национально-государственного хаоса, министр Ольденбург помимо прожектов учреждения новых университетов и институтов носится с идеей создания Министерства изящных искусств в целях охраны памятников культуры и «насаждения» искусства в широких народных массах! Ничего не скажешь – очень по буддийски своевременная идея для лета 1917-го. Думаю, Саша Керенский смотрел на Серёжу Ольденбурга как царь Шуддходана на ставшего Буддой царевича Гаутаму…

Кстати, помимо министерской должности профессор-санскритолог Ольденбург был еще и чекистом – т.е. членом «Чрезвычайной следственной комиссии по расследованию противозаконных действий министров и других высших должностных лиц прежнего режима» (в этой Чека работал, кстати, поэт Александр Блок).

В добавок ко всем этим перипетиям, буддист Ольденбург был еще и заместителем председателя комиссии по Национальным делам, ругался с Центральной Радой из-за украинского сепаратизма, но помогал создавать Украинскую академию наук.

После Октябрьского переворота С.Ф.Ольденбург от имени Академии наук принимает резолюцию с осуждением большевиков («Тёмные, невежественные массы поддались обманчивому соблазну легкомысленных и преступных обещаний, и Россия стала на край гибели…») и до начала 1918 г. продолжал громогласно обвинять подельников Ленина во всяческих грехах экстремизма.

Но вдруг оказалось, что у большевиков большие планы на развитие науки, а товарищи Луначарский и Ленин вообще мыслят широко и научно. В апреле 1918 г. Ольденбурга посетил личный секретарь Ленина, активный участник октябрьских событий и выпускник химического факультета Петроградского технологического факультета Николай Горбунов (вскоре Горбунов будет воевать на Украине, гражданскую войну закончит членом Реввоенсовета 2-й Конной армии, свой орден Красного Знамени на похоронах в январе 1924 г.. положит в гроб Ленину…) Ну а тогда 10 апреля 1918 г. Ленин устами Горбунова предложил Ольденбургу амбициозный план развития Академии наук, проведения новых экспедиций, новых изданий и т.п. – «Советское правительство готово оказывать всемерную помощь работам Академии наук и считает крайне желательным возможно широкое развитие научных предприятий Академии…» И бывший министр Временного правительства, кадет Ольденбург, отставив свою оппозиционность экстремистам-большевикам, с энтузиазмом бросился развивать русскую науку. Уже летом 1918 г., в разгар гражданской войны он писал: «…академия действует прекрасно и имеет большие субсидии от СНК на науч. исследования».

И это не было лукавством – большевики, действительно, были фанатиками не только Революции, но и научно-технического прогресса, даже когда их фронты балансировали на грани краха, они готовы были думать о будущем науки не только в виде романтических фантазий… Ну и никто из многочисленных противников большевиков – от «идейных» кадетов до белых кондотьеров, от борцов «за единую и неделимую» до многочисленных национал-сепаратистов – никто, кроме большевиков, не мог предложить творческой и научной интеллигенции павшей империи Новый Большой Проект для России…

Кстати, родной сын профессора Ольденбурга – Сергей Сергеевич Ольденбург – не разделил примирение отца с большевиками, он с юности был монархистом и пытался участвовать в белом движении (где, кстати, идейнее монархисты были в дефиците), потом уехал в эмиграцию и во Французской республике симпатизировал столь же «дефицитным» французским монархистам. Впрочем, подозреваю, не умри сын профессора от эмигрантской нищеты в 1940 году, после 1945-го он, вполне вероятно, вместе со многими из русской эмиграции, переключил бы свои монархистские симпатии на нового московского царя – генералиссимуса Сталина…

В целом бывший министр Керенского и глава Академии наук пережил годы гражданской войны относительно благополучно. В сентябре 1919 г. в самый разгар наступлений Деникина с юга и Юденича с запада профессор Ольденбург был арестован, но через три недели освобожден. До ареста и сразу после он как раз занимался подготовкой и проведением в Петрограде буддийской научной выставки.

В дальнейшем 10 лет бывший министр и кадет Ольденбург руководил Академией наук СССР, в 1924-25 гг. под его руководством было отпраздновано 200-летие Академии.
Покинул свой высокий научный пост 66-летний Ольденбург только в 1929 г. Это было связано как с общим ужесточением курса внутренней политики на рубеже 20-30-х гг., так и с конфликтом новых и старых академиков и т.н. «Делом Академии наук» или «Академическим делом» (кое-что любопытное по данному делу можно увидеть тут).

Отставленный от руководства Академией наук Ольденбург, тем не менее, оставался в фаворе у власти и по своему научному профилю возглавил учрежденный под него Институт востоковедения Академии Наук СССР, созданный на базе Азиатского музея, Коллегии востоковедов, Института буддийской культуры и Туркологического кабинета. Институтом Востоковедения он благополучно руководил до самой смерти в последний день февраля 1934 г. На следующий год Академия наук СССР выпустила несколько научных сборников посвященных покойному Ольденбургу и его творчеству.

Книги из собрания покойного были переданы в библиотеку Ленинградского Государственного Университета.

Некоторые сочинения Сергея Фёдоровича Ольденбурга можно почитать тут.

Судьба же нашего первого героя, автора книги Николая Михайловича Попова-Тативы завершилась куда более жёстко и трагично.

До самого конца 20-х гг. он преподавал китайский и японский языки в московском Институте народов Востока, заведуя там Дальневосточной секцией и Кабинетом Восточного театра. В те же годы был членом руководящего Совета Общества изучения Урала, Сибири и Дальнего Востока, занимавшегося научным изучением региона, который тогда точно именовали Северной Азией…

В конце 20-х гг. Попов-Татива написал или отредактировал ряд статей по японской и китайской тематике в первых советских энциклопедиях – в Большой Советской, Малой Советской и Литературной энциклопедиях.

В 1928 г. у нашего героя вышел труд «Пособие по китайской транскрипции», первая на русском языке сводная работа по транскрипционным приемам и методам, принятым в европейской и русской синологии. Книга была создана совместно с Евгением Поливановым (1891-1938), человеком фантастическим даже для тех фантастических времён – Поливанов был родственником декабристов и предпоследнего царского военного министра, был агентом японской и царской разведки, имел одну руку и две жены одновременно, был без преувеличения гениальным лингвистом (знал три десятка языков) и героиновым наркоманом, перед 1917 г. побывал «черносотенцем», а в первые годы после революции умудрился поработать заместителем Наркома иностранных дел Троцкого (с которым быстро разругался) и в Дальневосточном отделе Коминтерна… Но эта судьба и личность требуют отдельного рассказа, пока же ограничимся замечанием, что «связь» с Поливановым, наверняка, сыграла в дальнейшей судьбе Попова-Тативы свою роковую роль.

Дата первого ареста и подробности первого дела нашего героя мне неизвестны. Известно лишь, что 3 декабря 1930 г. Н.М. Попов-Татива осужден Коллегией ОГПУ по ст. 58-4, 10 УК РСФСР на 10 лет.

Ст. 58-4 это участие в контрреволюционной организации, а ст. 58-10 это шпионаж либо передача экономических сведений иностранным разведкам или контрреволюционным организациям.

Кстати, тогда же в 1930 г. были осуждены ряд учеников Попова-Тативы, например, уже упоминавшийся бывший начальник хозотдела штаба Западного фронта РККА Леонид Никитин – он был обвинён в принадлежности к организации анархистов, существовавшей в виде «Ордена Тамплиеров» (и анархисты-«тамплиеры», замечу, не были выдумкой ОГПУ).

Отбывал заключение Попов-Татива в «Белбалтлаге», как раз строившем в начале 30-х гг. знаменитый Беломор-Балтийский канал. В 1932-33 он провёл в лагере на Медвежьей горе, в Карелии. По воспоминаниям современников, режим заключения тогда был более чем либеральным (напоминая скорее современные колонии-поселения).

Как вспоминал в опубликованных в начале 90-х гг. ХХ века мемуарах историк Николай Анциферов (1889-1958):
«Режим был очень либеральный. У нас были кружки, нам читали научные лекции. Мы устраивали экскурсии.
…Вспоминаю лучезарный солнечный день в конце зимы. Еще раз выпал густой снег и повис на косматых елях. Опушены инеем тонкие ветки березок, и сквозь этот заиндевелый лес небо смотрело голубо-синими глазами в просветы между деревьями. Мы шли у подножья Дивьей горы… В тот день я слушал заключительную лекцию Лосева, а вечером нужно было решать, куда пойти: поэт Смиренский читал свою поэму о Полежаеве. Судьбе поэта николаевских времен он придал автобиографические черты. В тот же вечер, одновременно со Смиренским, Попов-Татива — китаист — делал доклад “Сунь Ятсен и тайные общества в Китае его времени”…»


Строительство Беломорканала было завершено в августе 1933 г. и по итогам многие заключенные получили освобождение. Не смотря на 10-летний срок, тогда же вышел из заключения и Попов-Татива, но проживать в центральной России он уже не мог и несколько лет прожил в Ташкенте, по адресу: 2-я Железнодорожная ул., д. 92.

Точная дата его поселения в столице Узбекской ССР мне неизвестна, равно как и неизвестны его занятия в Узбекистане, скорее всего преподавал или переводил.

1 сентября 1937 г. арестован и этапирован в Москву. 10 декабря 1937 г. Военной коллегией Верховного суда СССР приговорен к высшей мере наказания. В тот же день приговор приведен в исполнение на спецобъекте НКВД «Коммунарка» (там же, кстати, несколько месяцев спустя будут расстреляны и упоминавшиеся Евгений Поливанов и Николай Горбунов, когда то приходивший от Ленина к Ольденбургу, а с 1935 г. по 1937 г. занимавший в Академии наук СССР ту же должность, что и Ольденбург).

Подробности дела Н.М.Попова-Тативы мне неизвестны. Реабилитирован он Главной военной прокуратурой 27 марта 1992 г. (впрочем, явно замешанный в связях с японскими спецслужбами гениальный наркоман Поливанов был так реабилитирован ещё раньше, в 1963 году).

Фотографии Попова-Тативы я не нашёл. Хотя она, наверняка, есть в материалах следственного дела.

P.S. «Ни симиру о кация содзи ни юби но ато» - О, проникающий в душу ветер, это работа маленьких пальчиков в содзи.
О, проникающий в душу ветер...
Я выпью рюмку северо-корейской змеиной настойки за упокой Вашей души, Николай Михайлович!
Tags: китайская библиотека
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 22 comments